Алые паруса

ДЕТСТВО, ЮНОСТЬ

Однажды, когда Ассоль было восемь лет, отец отправил её в город с новыми игрушками, среди которых была миниатюрная яхта с алыми шелковыми парусами. Девочка спустила кораблик в ручей. Поток понес его и увлек к устью, где она увидела незнакомца, державшего в руках её кораблик. Это был старый Эгль, собиратель легенд и сказок. Он отдал игрушку Ассоль и поведал о том, что пройдут годы и за ней на таком же корабле под алыми парусами приплывет принц и увезет её в далекую страну.

La fleur des vignes pousse
Et j'аi vignt ans ce soir.
Andru Theuriet *
-------
* Распускается цветок винограда,
А мне сегодня вечером исполняется двадцать лет.
Андре Тёрье (фр.)

ЖЕСТОКОСТЬ, НЕНАВИСТЬ, ЛЮБОВЬ

Играя, дети гнали Ассоль, если она приближалась к ним, швыряли грязью и дразнили тем, что будто отец ее ел человеческое мясо, а теперь делает фальшивые деньги. Одна за другой, наивные ее попытки к сближению оканчивались горьким плачем, синяками, царапинами и другими проявлениями общественного мнения; она перестала,
наконец, оскорбляться, но все еще иногда спрашивала отца: -- "Скажи, почему нас не любят?" -- "Э, Ассоль, -- говорил Лонгрен, -- разве они умеют любить? Надо уметь любить, а этого-то они не могут". -- "Как это -- уметь?" -- "А вот так!" Он брал девочку на руки и крепко целовал грустные глаза, жмурившиеся от нежного удовольствия.

Листьям последним шуршать!
Мыслям последним томиться!
Я не хотела мешать
Тому, кто привык веселиться

СВОБОДА

Артур Грэй, единственный отпрыск знатной и богатой фамилии, рос не в хижине, а в родовом замке, в атмосфере предопределенности каждого нынешнего и будущего шага. Это, однако, был мальчик с очень живой душой, готовый осуществить свое собственное жизненное предназначение. Был он решителен и бесстрашен.

Сердце к сердцу не приковано,
Если хочешь - уходи.
Много счастья уготовано
Тем, кто волен на пути.

НАДЕЖДА

"Зачем вы приехали? Кого вы ищете?" -- спросят люди на
берегу. Тогда ты увидишь храброго красивого принца; он будет стоять и протягивать к тебе руки. - "Здравствуй, Ассоль! - скажет он. - Далеко-далеко отсюда я увидел тебя во сне и приехал, чтобы увезти тебя навсегда в свое царство. Ты будешь там жить со мной в розовой глубокой долине. У тебя будет все, чего только ты пожелаешь; жить с тобой мы станем так дружно и весело, что никогда твоя душа не узнает слез и печали". Он посадит тебя в лодку, привезет на корабль, и ты уедешь навсегда в блистательную страну, где всходит солнце и где звезды спустятся с неба, чтобы поздравить тебя с приездом.

Не будем пить из одного стакана
Ни воду мы, ни сладкое вино,
Не поцелуемся мы утром рано,
А ввечеру не поглядим в окно.
Ты дышишь солнцем, я дышу луною,
Но живы мы любовию одною.

ВЕРА

- Может быть, он уже пришел... тот корабль?
- Не так скоро, - возразил Эгль, - сначала, как я сказал, ты вырастешь. Потом... Что говорить? -- это будет, и кончено. Что бы ты тогда
сделала?
- Я? - Она посмотрела в корзину, но, видимо, не нашла там ничего
достойного служить веским вознаграждением. -- Я бы его любила, -- поспешно
сказала она, и не совсем твердо прибавила: -- если он не дерется.

Безвольно пощады просят
Глаза. Что мне делать с ними,
Когда при мне произносят
Короткое, звонкое имя?

Отдых на курорте.

ОТЧАЯНИЕ

- Довольно образцов, - сказал Грэй, вставая, - этот шелк я беру.
- Весь кусок? - почтительно сомневаясь, спросил торговец. Но Грэй
молча смотрел ему в лоб, отчего хозяин лавки сделался немного развязнее.
- В таком случае, сколько метров?
Грэй кивнул, приглашая повременить, и высчитал карандашом на бумаге
требуемое количество.
- Две тысячи метров. - Он с сомнением осмотрел полки. - Да, не более
двух тысяч метров.

Тебе покорной? Ты сошел с ума!
Покорна я одной Господней воле.
Я не хочу ни трепета, ни боли,
Мне муж – палач, а дом его – тюрьма.

ВСТРЕЧИ, РАССТАВАНИЯ

Она читала; по странице полз зеленоватый жучок, останавливаясь и приподнимаясь на передних лапах с видом независимым и домашним. Уже два раза был он без досады сдунут на подоконник, откуда появлялся вновь доверчиво и свободно, словно хотел что-то сказать. На этот
раз ему удалось добраться почти к руке девушки, державшей угол страницы; здесь он застрял на слове "смотри", с сомнением остановился, ожидая нового шквала, и, действительно, едва избег неприятности, так как Ассоль уже воскликнула: - "Опять жучишка... дурак!.." - и хотела решительно сдуть гостя в траву, но вдруг случайный переход взгляда от одной крыши к другой открыл ей на синей морской щели уличного пространства белый корабль с алыми парусами.

Широк и желт вечерний свет,
Нежна апрельская прохлада.
Ты опоздал на много лет,
Но все-таки тебе я рада.

ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Но весло резко плеснуло вблизи нее; она подняла голову. Грэй нагнулся,
ее руки ухватились за его пояс. Ассоль зажмурилась; затем, быстро открыв глаза, смело улыбнулась его сияющему лицу и, запыхавшись, сказала:
- Совершенно такой.
- И ты тоже, дитя мое! - вынимая из воды мокрую драгоценность, сказал
Грэй. - Вот, я пришел. Узнала ли ты меня? Она кивнула, держась за его пояс, с новой душой и трепетно зажмуренными глазами. Счастье сидело в ней пушистым котенком.

Я научилась просто, мудро жить,
Смотреть на небо и молиться Богу,
И долго перед вечером бродить,
Чтоб утомить ненужную тревогу.

ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ

Когда на другой день стало светать, корабль был далеко от Каперны.
Часть экипажа как уснула, так и осталась лежать на палубе, поборотая вином Грэя; держались на ногах лишь рулевой да вахтенный, да сидевший на корме с грифом виолончели у подбородка задумчивый и хмельной Циммер. Он сидел, тихо водил смычком, заставляя струны говорить волшебным, неземным голосом, и думал о счастье...

Он любил три вещи на свете:
За вечерней пенье, белых павлинов
И стертые карты Америки.
Не любил, когда плачут дети,
Не любил чая с малиной
И женской истерики.
…А я была его женой.